Роджер Эберт. Лоуренс Аравийский

Текст: Роджер Эберт, 1989-2001
Перевод: Дарья Барабенова, 16.09.2017

Только дерзкий и безрассудный гений мог снять Лоуренса Аравийского, да и просто допустить саму мысль о том, что это возможно. Спустя годы один из актёров, сыгравших в фильме, Омар Шариф, сказал: «Если у вас есть деньги, и кто-то приходит к вам и говорит, что собирается снять четырёхчасовой фильм, в котором нет знаменитостей, женщин, любовной истории и даже действия как такового, и, кроме того, он хочет потратить огромную сумму, чтобы поехать для съёмок в пустыню, что бы вы на это ответили?»

Импульсом для создания этого фильма послужило, прежде всего, воображение. История Лоуренса строится не на жестоких батальных сценах или дешёвой мелодраме, а на способности Дэвида Лина вообразить, каково было бы увидеть пятнышко, появившееся на горизонте пустыни, медленно приобретающее очертания человеческой фигуры. Ему необходимо было знать, какие ощущения это вызовет, прежде чем убедить себя, что этот проект имеет шанс на успех.

В фильме есть момент, когда герой, чудаковатый британский солдат и писатель Томас Эдвард Лоуренс, пережив самоубийственный переход через пустыню, почти достигнув пристанища и воды, возвращается, чтобы найти отставшего друга. Этот эпизод завершается кадром, когда сквозь мерцающий зной пустыни неохотно проступает точка, превращающаяся в человека – в этот кадр мы всматриваемся очень долго, прежде чем хотя бы начинаем различать крошечную фигуру. На телеэкране это не работает совсем – ничего нельзя рассмотреть.

В кинотеатре, вглядываясь в скупую чистоту 70-миллиметрового кадра, мы наклоняемся вперёд и напрягаемся, чтобы уловить деталь сквозь волны жара, и на секунду сами ощущаем всю бескрайность пустыни и её непреклонную жестокость.

Придумав тот эпизод, Лин нашёл решение для фильма в целом. Лоуренс Аравийский – не простая биография или приключенческое кино, хотя в нём есть элементы и того и другого. Это кино, в котором пустыня играет роль подмостков для целеустремлённого и эксцентричного человека. Хотя это правда, что Лоуренс был ключевой фигурой в привлечении на сторону Британии пустынных племён в антитурецкой кампании 1914-17 гг., фильм наводит на мысль о том, что из патриотизма он действовал в меньшей степени, нежели из чувства протеста по отношению к традиционному британскому обществу, отождествляя себя с неистовыми склонными к театральности арабами. Также присутствовал и сексуальный компонент, связанный с мазохизмом Лоуренса.

Томас Эдвард Лоуренс, должно быть, самый странный из эпических героев. На эту роль Лин взял одного из самых странных актёров, Питера О’Тула, высокого и худого, почти нескладного, с красиво вылепленным лицом и манерой говорить, колеблющейся между шутливостью и пренебрежением. Решение о назначении О’Тула на роль принималось с осторожностью. Хотя было широко распространено мнение о гомосексуальности Лоуренса, фильм-эпопея с многомиллионным бюджетом, снятый в 1962 г., не мог прямо заявлять об этом. Но всё же Лин и сценарист фильма Роберт Болт не сдались и не сделали из Лоуренса ординарного героя. Здесь есть всё для тех, кто хотел бы это найти.

  

Используя необычную манеру О’Тула говорить и двигаться, они создали героя, сочетающего в себе харизму и чудачество, который настолько сильно отличался от традиционных военных героев, что смог вдохновить арабов последовать за собой в безрассудном переходе через пустыню. В фильме есть момент, когда О’Тул в струящихся белых одеждах шейха исполняет победный танец на крыше захваченного турецкого поезда, и при этом почти создаётся ощущение, что он позирует для модных фото. Эта сцена любопытна, так как провокационно демонстрирует стереотипы о геях, которые при этом, кажется, остаются незамеченными со стороны других персонажей фильма, как не привлекает их внимания и то, что Лоуренс берёт под защиту двоих мальчиков-бродяг.

Лин, Болт и О’Тул создают образ сексуально и социально нестандартного человека, такого, как есть, без ярлыков и комментариев. Смог бы такой человек объединить разрозненные племена пустыни и выиграть войну против турок? Лоуренс смог. Но фильм намекает, что в какой-то степени успех героя – результат мистификации. Один из ключевых персонажей – американский журналист (Артур Кеннеди), чьим прототипом, очевидно, был Лоуэл Томас, который единолично отредактировал и подробно изложил миф о Лоуренсе англоязычной прессе. Журналист признаёт, что ищет героя, о котором можно было бы написать. Лоуренс рад играть эту роль. И только играя роль можно было бы добиться результата. Ординарный военный герой был бы слишком мал для этого полотна.

Для фильма, идущего 216 минут плюс антракт, Лоуренс Аравийский не изобилует сюжетными деталями. Это строгое кино, снятое в искусной и лаконичной манере, и мы совсем не путаемся в деталях военных операций. Фильм убеждает нас, что Лоуренс способен объединить народы пустыни. Во-первых, потому что он настолько очевидно является аутсайдером, что не может даже понять их древней борьбы, не говоря о том, чтобы принять в ней чью-либо сторону. Во-вторых, – потому что он способен доказать арабам, что в их же собственных интересах принять участие в войне против турок. Попутно он заручается поддержкой предводителей пустынных кланов, шерифа Али (Омар Шариф), принца Фейзала (Алек Гиннес) и Ауды абу Тайи (Энтони Куинн), добившись уважения и апеллируя к их логике. Диалоги в этих сценах не сложны, и иногда Болт делает их настолько лаконичными, что они звучат как поэзия.

Я заметил, что, когда люди вспоминают о Лоуренсе Аравийском, они не говорят о деталях сюжета. Их взгляд становится особым, как будто они припоминают переживание целиком, и вообще никогда не были способны передать его словами. Хотя кажется, что этот фильм – традиционное повествовательное кино, как Мост через реку Квай, который Лин снял ранее, или Доктор Живаго, над которым работал сразу после Лоуренса, на самом деле он имеет намного больше общего с такими по сути визуальными эпопеями, как 2001 год: космическая одиссея Кубрика или Александр Невский Эйзенштейна. Это зрелище, переживание. Фильм о том, что можно увидеть или почувствовать, но не высказать. В значительной степени популярность фильма основывается на том, что он не содержит сложной истории со множеством диалогов. Мы помним безмолвные пустые перевалы, восходящее солнце посреди пустыни, извилистые линии, начертанные ветром на песке.

Хотя в 1962 г. Лоуренс Аравийский выиграл премию Американской киноакадемии как лучший фильм года, картина могла быть утрачена, если бы не Роберт Харрис и Джим Пэйнтен, занимавшиеся реставрацией фильмов, снятых на киноплёнку. В подвалах студии Columbia они обнаружили оригинальные негативы, хранившиеся в смятых заржавевших коробках, а также 35-минутный фрагмент, вырезанный дистрибьюторами из режиссёрского варианта окончательного монтажа. Они буквально по кадрам (крошащимся и непрочным) восстановили их (Харрис прислал мне одну из раздавленных коробок, чтобы продемонстрировать небрежность Голливуда по отношению к своему наследию).

Увидеть этот фильм на большом экране – значит оценить виртуозность съёмки Фредди Янга в условиях пустыни, которой он добился несмотря на слепящий зной и разносимый ветром песок, забивавшийся в каждую камеру. Лоуренс Аравийский – один из последних фильмов, которые действительно были сняты на 70-миллиметровую плёнку (в отличие от переформатированных с 35-миллиметровых негативов). Режиссёры, как Лин (а также Кубрик, Коппола, Тарковский, Куросава и Стоун), жаждали перейти границы, осмелиться на великую идею и иметь наглость, чтобы навязать фильм нерешительному студийному руководству.

Слово «эпопея» в последние годы стало синонимом для фильмов категории B с большим бюджетом. При просмотре Лоуренса Аравийского вы понимаете, что слово «эпопея» подразумевает не дороговизну и сложность производства, а масштабность идей и режиссёрского видения. Агирре, гнев Божий Вернера Херцога стоил меньше, чем питание для съёмочной группы Перл-Харбор, но этот фильм – эпопея, а Перл-Харбор – нет.

Что касается Лоуренса, после его блистательного перевыпуска в 1989 г. на 70-миллиметровой плёнке, он снова вернулся, на видеокассетах, в которых ему приходится скрючиваться, как высокому человеку в комнате с низкими потолками. Вы можете посмотреть фильм на видео и уловить общую идею его истории и отсвет его величия, но, чтобы прочувствовать шедевр Лина, вам нужно так или иначе увидеть его на 70-миллиметровой плёнке на большом экране. Этот пункт должен быть в списке наиболее важных дел, которые должен сделать в течение жизни каждый любитель кино.